Время медитации осень... Посвящается моим друзьям

[PR-manager]

Вот-вот запляшет в поднебесье,
Снежинок дружных хоровод,
Победу одержав над спесью,
Укроет лёд теченье вод.

И лишь рябине одинокой,
Стоять, склоняясь под окном..
Судьба, не назначая сроков,
Скользнула по щеке лучом..

[Mишeль]

Матвеева Мила

Кто-то любит весну,
а я люблю осень.
Сквозь цветную листву
звенящую просинь.
Разделите со мной
эту радость земную,
Я эфир голубой
пастелью рисую.
Разделите со мной
моё вдохновенье.
Дышит мир красотой,-
каждый миг - наслажденье.
Разделите со мной
мою зрелую осень,-
Пусть вселенский покой
в небо уносит.
Разделите со мной
всё, чЕм я богата.
Отдам щедрой рукой
навсегда, без возврата.
Вас крылом обниму,
ноктюрны играя,
Мне одной ни к чему
достоинства Рая.
Кто-то любит весну,
а я люблю осень,
Сквозь резную листву
зовущую просинь...

[PR-manager]

Чьи-то стихи..

А веришь - бывает чудо?
Радуга Землю радует.
Тогда улыбаются люди.
И росы осенние падают.

А знаешь желтеют листья?
В красивом моем октябре.
Становятся шубкой лисьей.
Внезапно, да на заре.

Как думаешь долго ль будут.
Ветра по ночам гулять.
От поцелуев болеть мои губы.
А утром ругать меня мать?

Поверь, что порой осенней.
Любовь согревает душу.
И в этом мое спасенье...
Вот бродим мы с ней по лужам.

Нам с ней ничего не надо.
Лишь рядом вдвоем находиться.
И очень большая награда.
Коль милым дано влюбиться...

[Mишeль]

Нынче осень ливнями постучалась в дом,
Говорят:"Постылая за твоим окном."
Радуется сердце, в осень вновь зовёт,
Радуется, радует осень целый год.

Красота осенняя прячется в дождях,
В листиках березовых, в пионовых кустах,
Ягоды рябины пламенем горят,
Гроздьями спускаются к георгинам в ряд.

Цветов осенних паводок льется в Сентябре,
Радуется, радует осень сердце мне.
Чистота небесная хрусталем звенит,
Радуется, радует и поёт зенит.

Осень краской щедрою лечит души нам,
Уводя в безбрежную ночь по облакам,
Возвращает поутру спящими в дома...
Осень умудрённою женщиной пришла. (с)

-*-*-*-*-*-*-*--*-*-*-*-*-*-*--*-*-*-*-*-*-*-
-*-*-*-*-*-*-*--*-*-*-*-*-*-*--*-*-*-*-*-*-*-

Золотая Осень, Золотая...
В Храме сердце, в сердце - личный Храм.
Ничего ни капли не желая,
Осени саму себя отдам...

Золотая Осень, Золотая...
Залетаешь листьями в мой дом.
Открываю тебе окна, дорогая,
Заходи, мы посидим вдвоем.

Чаем отогрею свою гостью,
Яблоками Осень накормлю,
А она уйдет за дальний мостик,
Листопадом дом засыпав к октябрю...

Золотая Осень, Золотая...
В Храме сердце, в сердце - личный Храм.
Ничего ни капли не желая,
Осени саму себя отдам... (С)

[Кот]

осень ли ждём...иль само ожидание?

[PR-manager]

Я люблю, когда хмурится небо,
Я люблю на асфальте лужи.
В это время осенняя нега
Наполняет собой мою душу.

Я люблю, когда толщи тумана
Растворяют лики людей.
Я люблю, когда город рано
Зажигает огни фонарей.

И лишь капли дождя под вечер
Нежеланными стали гостями.
Я сегодня, увы, не встречусь
С голубыми живыми глазами.

Пусть на завтра останутся лужи,
И туман, и огни фонарей,
Только, небо, касаться не нужно
Нас слезами печали своей.

[PR-manager]

Осень и сумерки. Листья и желуди.
Дым над заботами хмурых дворов.
Небо сегодня такое тяжелое,
Что опустилось на крыши домов.

И, на тоскливую сырость не сетуя,
Молча бреду сквозь безлюдье полей,
Чувствуя грусть и тревогу осеннюю
Растормошивших закат журавлей.

Мир переполнен цветными рисунками:
Вот они рощи, луга, ковыли.
Листья и желуди. Осень и сумерки.
К югу несущие грусть журавли.

[Mишeль]

Осень тает... И скоро зима,
Всё собой заслонив, расцветёт -
Белой шалью укутав дома,
Время выстынет звонко, как лёд;

Только я всё зову и зову
Вечеров этих зимних приход –
И бесед наших долгих канву
Расшиваю узорами нот...

«Ты со мной говори, говори
На забытом наречии снов –
Буду слушать до самой зари
Я значение Истинных Слов...»

Мне обещано столько наград -
И рассказов твоих полуявь...
С тихим треском поленья горят,
Светом пламени лица обняв...

Я боюсь, шевельнувшись, вздохнуть –
Голос тёплый плывёт сквозь года,
И тобою проделанный путь
Стал моим – навсегда... Навсегда...

Ты со мной говори, говори
На забытом наречии снов –
Буду слушать до самой зари
Я значение Истинных Слов...

Я к ладони щекою прильну
Тихо-тихо, почти не дыша –
И в твою золотую весну,
Оживая, рванётся душа...

Этих дней, закружив, кутерьма
Белым садом порадует нас...
А за окнами пишет зима
Свой заснеженно-вьюжный Романс...

[Mишeль]

Беатрис Поттер. Бельчонок Наткин


Эта история о хвосте – хвосте маленького рыжего бельчонка по имени Наткин*. У него еще есть брат по имени Твинклбэрри и очень много кузенов. Все они живут в лесу на краю озера.
Посреди озера есть остров, заросший орешником и деревьями. В дупле одного из таких деревьев устроила себе дом сова по имени Старый Браун.
Однажды осенью, когда созрели орехи, а листья на орешнике были золотистыми и зелеными, Наткин, Твинклбэрри и все остальные белки вышли из леса и побежали к берегу озера.
Они сделали из веток маленькие плоты, спустили их на воду и погребли к острову Совы, чтобы набрать орехов. У каждой белки был небольшой мешок и весло, а хвосты они распушили как паруса.
Они взяли с собой трех жирных мышей, как подношение для старого мистера Брауна, и положили их у порога. Твинклбэрри и остальные белки поклонились Сове и сказали очень вежливо: «Старый мистер Браун, разрешите ли вы нам собирать орехи на вашем острове?»
Но Наткин был дерзким и не очень воспитанным бельчонком, он прыгал как маленькая красная вишенка и напевал:

«Угадай мою загадку, угадай, угадай!
Коротышка в красном пальтишке.
В руке у него тросточка, а в глотке – косточка.
Ответ найдешь – получишь грош».

Теперь эту загадку все знают, она такая же старая, как шотландские холмы. Мистер Браун даже не обратил внимания на Наткина, закрыл глаза и уснул.
Белки набрали полные мешки орехов и вечером поплыли домой.
На следующее утро белки снова приплыли на остров Совы. Твинклбэрри и другие белки принесли в подарок толстого крота и положили его на камень перед дверью Старого Брауна. «Мистер Браун, – попросили они, – разрешите нам собрать еще немного орехов».
Только Наткин, у которого не было никакого уважения к старшим, скакал вверх-вниз, щекотал старого мистера Брауна веткой крапивы и напевал:

«Мистер Браун отгадайте!
Хитти-Питти у ограды,
Хитти-Питти за оградой.
Только троньте – вас куснет.
Будете не рады!»

Мистер Браун вдруг встрепенулся, взял крота и отнес к себе в дом.
Он захлопнул дверь перед самым носом Наткина. Вскоре с верхушки дерева потянулась тонкая струйка синего дыма от зажженного очага. Наткин заглядывал в замочную скважину и пел:

«Полон дом, полно дупло!
Но полную чашу не соберешь все равно!»

Белки искали орехи по всему острову и наполняли ими свои мешки. А Наткин собирал чернильные орешки с листьев дуба – желтые и багряные – играл ими в шарики и следил за дверью мистера Брауна.
На третий день белки встали очень рано, и пошли на рыбалку. Они поймали семь жирных пескарей в подарок мистеру Брауну. Они опять поплыли к острову, и подошли к каштановому дереву с домиком Совы.
Тинклбэрри и еще шесть белочек несли подношение, каждый по жирному пескарю, только Наткин, у которого не было хороших манер, не принес в подарок ничего.
Он бежал впереди и пел:

«Человек из леса спросил меня:
Сколько земляники растет в морях?
Не долго думая, я ответил ему:
Столько, сколько красных селедок растет в лесу!»

Но старого мистера Брауна совсем не интересовали загадки, даже если ему сразу говорили отгадку.
На четвертый день белки принесли в подарок шесть больших жуков, которые выглядели так аппетитно, как изюм в Изюмном пудинге** старого мистера Брауна. Каждый жук был тщательно завернут в листок щавеля и закреплен сосновой иголкой, как булавкой.
Только Наткин, как всегда, бесцеремонно пел:

«Мистер Браун! Вот рецепт:
Английскую муку, испанские плоды
Смешай, подлив дождевой воды;
В мешочек положи и завяжи.
Что получится, если опустить в котелок?
Отгадаешь загадку – дам перстенек!»

Это было смешно, потому что Наткин не мог дать мистеру Брауну никакого колечка или перстенька – ведь их у него не было.
Все белки сновали вверх-вниз по орешнику, собирая орехи, и только Наткин собирал с кустарников шиповника пушистые наросты – галлы***, похожие на подушечки для булавок, и втыкал в них сосновые иголки.
На пятый день белки принесли в подарок дикий мед. Он был таким сладким и липким, что они долго облизывали пальцы, после того, как положили его на камень у дверей. Они утащили его у пчел из улья на самой верхушке холма.
А Наткин опять скакал вверх-вниз и напевал:

«Когда я забрался на Типл-тайн,
Стадо свинок паслось там.
Свинок толстых и гладких,
В желтых пальто на желтой подкладке.
Лучших свинок найдете вы там,
Когда заберетесь на Типл-тайн».

Старый мистер Браун открыл глаза и с негодованием посмотрел на Наткина. Но он все-таки съел весь мед!
Белки наполнили все свои мешки орехами, а Наткин на большой плоской скале играл в кегли: диким яблоком сбивал зеленые еловые шишки.
На шестой день в субботу, белки приплыли к острову в последний раз. Они принесли свежее яйцо в небольшой тростниковой корзине, как последний подарок для Старого Брауна. Но Наткин опять бежал впереди всех, смеялся и пел:

«Шалтай-Болтай лежит в воде
С белой повязкой на голове.
Сорок врачей и сорок мастеров
Не могут вылечить его».

Яйцом старый мистер Браун заинтересовался, он открыл один глаз и снова его закрыл. Но говорить ничего не стал.
А Наткин совсем распоясался:

«Старый мистер Би! Послушай:
В королевской кухне на двери висит Недоуздок****
Все королевские кони и вся королевская рать
Не смогли бы Недоуздок
От двери оторвать!»

Наткин скакал вверх-вниз, как солнечный луч, но старый мистер Браун не говорил ничего.
Тогда Наткин начал снова:

«Артур О'Бауэр***** вырвался на волю.
Носится с шумом по лесу и полю.
У короля Шотландии нет таких воинов,
Чтобы усмирить Артура-Разбойника!»

Наткин, зашумел, подражая ветру, и прыгнул прямо на голову Старому Брауну.
Вдруг захлопали крылья – короткая схватка – и один из бельчат громко пискнул: «Сквик!»
Остальные белки шмыгнули в кустарник.
Когда через некоторое время, когда они вернулись и осторожно выглянули из-за дерева, то увидели Старого Брауна, который сидел на пороге своего дома, закрыв глаза, будто ничего не произошло......................... но Наткин был уже в кармане его жилета.
Похоже, это конец истории. Но это еще не конец.
Старый Браун отнес Наткина себе в дом. Взял его за хвост, чтобы снять шкурку, но Наткин так сильно рванулся, что хвост его превратился в два. Часть хвоста осталась у Старого Брауна, а Наткин сиганул на лестницу, ведущую на чердак, и выпрыгнул в окно.
До сих пор, если вы увидите на дереве Наткина и загадаете ему загадку, он бросит в вас ветку, топнет лапкой и начнет ругаться, громко крича: «Чак–чак–чак-чэр-р-р–чак-к-к!»
Вот теперь КОНЕЦ!

[PR-manager]

Осени благословение,
Прошлого беспокойства
С каждым листом опадают..

[Mишeль]

последняя осень сомнений

[Mишeль]

Снусмумрик вошёл в лес, перед ним лежали тысячи километров тишины.

© Туве Янсон "В конце ноября"

[PR-manager]

Запустение
И. Бунин.

Домой я шел по скату вдоль Оки,
По перелескам, берегам нагорным,
Любуясь сталью вьющейся реки
И горизонтом низким и просторным.
Выл теплый, тихий, серенький денек,
Среди берез желтел осинник редкий,
И даль лугов за их прозрачной сеткой
Синела чуть заметно - как намек.
Уже давно в лесу замолкли птицы,
Свистели и шуршали лишь синицы.
Я уставал, кругом все лес пестрел,
Но вот на перевале, за лощиной,
Фруктовый сад листвою закраснел,
И глянул флигель серою руиной.
Глеб отворил мне двери на балкон,
Поговорил со мною в позе чинной,
Принес мне самовар - и по гостиной
Полился нежный и печальный стон.
Я в кресло сел, к окну, и, отдыхая,
Следил, как замолкал он, потухая.

В тиши звенел он чистым серебром,
А я глядел на клены у балкона,
На вишенник, красневший под бугром...
Вдали синели тучки небосклона
И умирал спокойный серый день,
Меж тем как в доме, тихом, как могила,
Неслышно одиночество бродило
И реяла задумчивая тень.
Пел самовар, а комната беззвучно
Мне говорила: «Пусто, брат, и скучно!»
В соломе, возле печки, на полу,
Лежала груда яблок; паутины
Под образом качалися в углу,
А у стены темнели клавесины.
Я тронул их – и горестно в тиши
Раздался звук. Дрожащий, романтичный,
Он жалок был, но я душой привычной
В нем уловил напев родной души:
На этот лад, исполненный печали,
Когда-то наши бабушки пепали.
Чтоб мрак спугнуть, я две свечи зажег,
И весело огни их заблестели,
И побежали тени в потолок,
А стекла окон сразу посинели...
Но отчего мой домик при огне
Стал и бедней и меньше? О, я знаю -
Он слишком стар... Пора родному краю
Сменить хозяев в нашей стороне.
Нам жутко здесь. Мы все в тоске, в тревоге...
Пора свести последние итоги.
Печален долгий вечер в октябре!
Любил я осень позднюю в России.
Любил лесок багряный на горе,
Простор полей и сумерки глухие,
Любил стальную, серую Оку,
Когда она, теряясь лентой длинной
В дали лугов, широкой и пустынной,
Мне навевала русскую тоску...
Но дни идут, наскучило ненастье –
И сердце жаждет блеска дня и счастья.
Томит меня немая тишина.
Томит гнезда немого запустенье.
Я вырос здесь. Но смотрит из окна
Заглохший сад. Над домом реет тленье,
И скупо в нем мерцает огонек.
Уж свечи нагорели и темнеют,
И комнаты в молчанье цепенеют,
А ночь долга, и новый день далек.
Часы стучат, и старый дом беззвучно
Мне говорит: «Да, без хозяев скучно!
Мне на покой давно, давно пора...
Поля, леса - все глохнет без заботы...
Я жду веселых звуков топора,
Жду разрушенья дерзостной работы,
Могучих рук и смелых голосов!
Я жду, чтоб жизнь, пусть даже в грубой силе,
Вновь расцвела из праха на могиле,
Я изнемог, и мертвый стук часов
В молчании осенней долгой ночи
Мне самому внимать нет больше мочи!»

1903

[PR-manager]

Лето окончено снова,
Искры листвы невпопад
Светятся в лужах сурово,
Тихо чаинки дрожат.

Осень неловко согрела
Пресно заваренный чай,
Алыми листьями тлеет
Дней уходящих свеча.

Долго оплакивать нужно
Арфы изогнутым ртом
Позднюю липкую стужу,
Оставив покой на потом.

Тронув ветвей влажных чётки,
Стынет заваренный чай,
И шепчет листва обречённо:
Лето, забудь нас, прощай!

[Иштар Владимировна]

:d_sunny: